Итак, что я прочла.
Умберто Эко. Имя розы.
Я не буду перессказывать детективную интригу - не она главное. Я не буду указывать на прототипы и аллюзии - я мало их знаю. Но пленила меня фраза, которую я не запомнила дословно, но уже полюбила: "Во многих местах я искал покоя, но обрел его лишь в углу с книгою". Книги, чтение, рукописи, картинки, иллюстрации - всего этого много в Имени розы. Это самый читательский роман, который я читала. Я его потом раздергаю на цитаты.
Брюсов. Огненный ангел. давно читала, мне не показалось. И сейчас - тоже. Герои все же слишком декадентские, и этот роман не исторический. Хотя его архитектоника. так похожая на фауста - это хорошо. и хорош хриплый голос от долгого молчанья...
Рюноскэ Акутагава "Жизнь идиота". В смысле. безумца. Книга маленькая. в ней много сумасшедших, много картин, слов, знаков и угроз. Много сломанного, много опасного, много жестокого. И постоянно: Кокто, Сезаннн. Ван Гог, Бодлер. Упадок и ломка, ломка и упадок. Как в Мейдзи. Потому что это было как раз упадком и ломкой. И предтечей взлета. Только Рюноскэ до нее не дожил.
И напоследок. Лето Господне. Шмелев. Книга нежная. светлая. Праздники отрадны, радости незабвенны, скорби светлы. Книга о детстве русского мальчика. написанная в парижской эмиграции. Постоянный ухоод от точки зрения ребенка на точку зрения зрелого, пожилого человека. сквозь радости Масленицы и Поста - скорбь и зависть. как в одном эссе: "у вас там святки". Проникновенные мечты и грезы: волхвы - добрые волки, рождественские волки. Крендель - дивный, гигантский - для дорого хозяина. И не грешно так величаться, потмоу что это от души. Глубокая радостная вера, какой нет сейчас у наших детей. И у нас, вскормленных атеизмом и перестройкой и неизвестно чем. И все время запахи. звуки. Меньше чувствуется, чем видится. Светло и больно. Чудная книга.